Урановый потенциал Монголии: от разведки до цепочки поставок

Глобальный интерес к атомной энергетике приобретает всё больший накал. По данным МАГАТЭ на конец 2025 года, национальные атомные программы реализуют уже более 35 стран. А к 2050 году, по прогнозам агентства, совокупные мощности АЭС утроятся по сравнению с текущими. Пропорционально вырастет и спрос на ядерное топливо. В этих условиях Монголия с её значительными разведанными запасами и прогнозными ресурсами может стать одним из реальных экспортеров природного урана.

Но есть внутренние барьеры, которые мешают эффективно использовать запасы радиоактивного сырья в интересах экономического развития страны. В отличие от Казахстана, доля которого в мировой добыче урана превышает 40%, в Монголии этот сектор горной промышленности развивается не так интенсивно.

Стать ключевым, а не просто перспективным игроком в глобальной цепочке поставок ядерного топлива мешает отсутствие развитой инфраструктуры и стабильности государственной политики в сфере недропользования. Рассказываем о том, как изменился урановый «ландшафт» в Монголии к 2026 году и с какими трудностями сталкиваются иностранные инвесторы, готовые заниматься разведкой и добычей этого ресурса на территории страны синего неба.

История и запасы монгольского урана

По оценке национальной геологической службы США (USGS) на 2025 год, в Монголии порядка 192 тыс. т разведанных запасов урана. Это около 3% общемировых ресурсов этого вида критического сырья (для сравнения: доля Казахстана оценивается в 19%). Кроме того, в стране синего неба сотни перспективных, но недостаточно исследованных участков.

Если принимать во внимание геологические данные времён СССР, государство может обладать запасами урана до 1 млн т. Хотя подтвердить и уточнить информацию позволит только масштабная разведка с использованием современных технологий, всё же историческая база информации по урану в Монголии обширная и вполне достоверная.

До Второй мировой войны этот элемент в Стране Советов в промышленных целях практически не использовали, его источниками были лишь несколько рудников в Средней Азии, включая Табошар в Таджикистане. Но первому атомному проекту Советского Союза нужно было много сырья, и начались активные поиски, в том числе с 1946 года — на территории Монголии. А затем в этой стране наладили и его добычу.

Читайте также: «Уран в Таджикистане: окно возможностей».

С 1946 по 1969 годы ключевые работы на уран выполняли специалисты Восточной геологической экспедиции МинГео СССР. В 1970–1990 годах основным исполнителем поисковых работ стала Монгольская геологосъёмочная экспедиция (МГСЭ) треста «Зарубежгеология» при участии научно-исследовательских групп (ВСЕГЕИ, ВИМС, ВИРГ, ИГЕМ).

«За время работ в Монголии выявлено четыре месторождения урана, более 100 рудопроявлений, около 1500 точек минерализации и тысячи аномалий радиоактивности. Составлены прогнозные на уран карты на всю территорию и на отдельные рудные районы и перспективные площади. Выполнено металлогеническое районирование, выделены ведущие рудные формации и главные промышленные типы месторождений урана. Для каждого типа отработан и уточнён комплекс поисковых критериев и признаков», — поясняли в 2025 году сотрудники Всероссийского научно-исследовательского геологического института им. А. П . Карпинского в презентации «Минерально-сырьевая база урана Монголии».

Добычу радиоактивного металла Монголия приостановила ещё в 1995 году. После распада СССР государство стало объектом пристального внимания глобальных игроков, заинтересованных в добыче и переработке урана. В 1990–2000 годах в стране вели ГРР компании из Франции, Канады и других государств, и за это время были открыты новые участки недр, богатые стратегическим ресурсом.

По информации Национальной геологической службы Монголии (MRC) на январь 2026 года, в стране 13 месторождений урана.

Среди них наибольшие забалансовые запасы руды отмечены на пяти:

• Зоовч Обо — 288,6 тыс. т;
• Энгэр Ар — 188,8 тыс. т;
• Дулан Уул — 32,4 тыс. т;
• Дорнод — 29,6 тыс. т;
• Хараат — 28 тыс. т.

Интеграция возможностей стран Центральной Азии

Ещё один фактор, который способствует активизации урановых проектов в Монголии, связан с соседними странами Центральной Азии. За тридцать с лишним лет с момента развала Союза республики региона всё острее ощущают дефицит энергоресурсов и при этом всё более заинтересованы в снижении углеродного следа в экономике. Сложившаяся ситуация подстёгивает их общий интерес к атомной энергетике и к координации усилий в сфере разведки и добычи сырья для производства ядерного топлива.

В 2024 году «Казатомпром» и «Мон-Атом» (дочернее предприятие Erdenes Mongol) договорились о сотрудничестве в урановой отрасли. Ожидается, что уже в 2026 году они приступят к ГРР на одном из участков в Монголии.

«Сейчас всё идёт по графику. И в этом году совместное предприятие начнет геологические исследования и оценку. Я считаю, что уран является одной из ключевых стратегических областей нашего сотрудничества. Второй вопрос — это критически важные полезные ископаемые», — сообщил inbusiness.kz исполнительный директор государственной группы компаний Erdenes Mongol Даваадалай Батсуурь в кулуарах Казахстанско-монгольского бизнес-форума.

Не меньшее внимание к Монголии проявляют и в Узбекистане. Государственное урановое предприятие «Навоийуран» и Uzbek Overseas Geology Company также объявили о намерении сотрудничать с «Мон-Атом». Для этого предстоит оформить проектные документы и подготовить материалы для получения лицензий на недропользование.

В дальнейших планах — около 60 тыс. м комплексного бурения только на первом этапе ГРР. А после оценки потенциальных запасов урана партнёры определят шаги для детального изучения ресурсной базы.

Трудности перевода ресурсов в продукцию

Реализацией реальных проектов и программ по разведке урана в Монголии занимались такие известные в мировой добывающей отрасли компании, как Areva, Cameco и Denison Mines. Но к организации добычи наиболее близка Orano, в которой 90% акций принадлежит правительству Франции. Компания уже 27 лет ведёт ГРР, вложив за это время более $250 млн в проекты по определению монгольских залежей урана.

Подробнее об истории проекта рассказали в статье «Майн-голия: родина Чингисхана приступает к добыче урана».

Геополитическая ситуация подстёгивает этот интерес. На фоне нарушенной цепочки поставок с российского рынка урановый дефицит становится критическим для Франции, где АЭС обеспечивает около 70% электроэнергии всей страны. Логичной заменой могут стать ресурсы богатой «кладовой» стратегического сырья в Центральной Азии, включая Казахстан, Узбекистан и, вероятно, Таджикистан.

Монголия занимает своё место в этом списке уже несколько десятилетий, а в январе 2025 года правительство страны заключило соглашение с Orano о разработке урановых рудников Зуувч-Овоо и Дулаан Уул. Оператором станет Badrakh Energy — совместное предприятие с «Мон-Атом». По данным MRC, запасы двух урановых месторождений оцениваются в 90 тыс. т металла.

Французская атомная компания заявляет, что эти проекты выводят Монголию на 12 место в мировом рейтинге стран, богатых ураном. Запасов одного только Зуувч-Овоо хватит на 30 лет эксплуатации. Предприятие будет поставлять во Францию до 2,5 тыс. т урана ежегодно.

Инвестиции составят:

• $500 млн на первом этапе;
• $1,6 млрд по мере развития рудника.

При разработке двух месторождений оператор будет использовать традиционное для отрасли подземное скважинное выщелачивание. Технология связана с использованием серной кислоты, что может привести к загрязнению грунтовых вод. И это уже давно является камнем преткновения для населения.

«Ядерные» протесты в Монголии имеют свою историю. В 2015 году жители аймака Дорнод провели акцию после начала ГРР. Они жаловались на падёж скота, ухудшение качества воды и рост заболеваний среди жителей. В 2019 году похожая ситуация повторилась на месторождении Хайрхан (аймак Баянхонгор).

С активизацией планов французской компании по разработке месторождений Дулаан Уул и Зуувч Овоо конфликт вышел на новый уровень. Теперь речь уже не только о волнениях среди местных аграриев. В дискуссию включились правозащитные и экологические организации. Причём не только монгольские «Цэнхэр Монгол», «Монголын Байгаль Орчин», «Найрамдал», «Байгаль-Эрх», но и Greenpeace. В январе прошлого года после подписания соглашения между Монголией и Orano в Улан-Баторе прошли массовые протесты.

Премьер-министр Монголии Оюн-Эрдэнэ Лувсаннамсрай в ответ на это сообщил о проведении проверок национальной комиссии, а также отметил, что проект соответствует долгосрочной стратегии страны «Видение — 2050».

Рабочая группа, в которую вошли представители профильных министерств и ведомств, действительно провела мониторинг вблизи от города Сайншанд, где расположено урановое месторождение Зоовч-Овоо. И заявила, что радиационный фон не превышает допустимых значений. Но из-за высоких коррупционных рисков и несбалансированной политики в сфере недропользования недоверие к позиции властей после этого только выросло.

Как будет складываться ситуация дальше, пока не понятно. Но со всей очевидностью социальная напряжённость будет мешать развитию не только французских, но и любых атомных проектов на территории Монголии, в том числе российских.

Атомная станция в долине реки Орхон

Общая установленная мощность электроэнергетики Монголии немногим превышает 1,6 ГВт. Действующих источников генерации не хватает, чтобы обеспечить растущие потребности страны. Поэтому рассматриваются различные возможности их наращивания.

В 2025 году президент Монголии Ухнаагийн Хурэлсух официально дал старт строительству города Хархорум в долине реки Орхон. Его построят на месте легендарного Каракорума, древней столицы монгольской империи, которую по преданию основал сам Чингисхан.

Планы обеспечения большой новостройки электроэнергией обсуждались заранее. В 2023 году «Росатом» подписал меморандум о строительстве малой АЭС для города, где поселятся примерно 500 тыс. жителей, и открыл офис в Улан-Баторе. Диапазон заявленных мощностей соответствует 4-6 энергоблокам с российской реакторной установкой РИТМ‑200Н мощностью 55 МВт каждый.

Скорее всего, этот проект «Росатома» не столкнётся с социальными рисками, поскольку предполагается, что у нового умного города с развитой «зелёной» инфраструктурой и высокотехнологичными производствами иным будет и менталитет. Однако у России есть и другие долгосрочные планы сотрудничества с Монголией в атомной сфере, и протестные сценарии необходимо учитывать.

Монголия, как и другие страны ЦА, придерживается «срединного пути» в экономическом развитии, который предполагает и многовекторное сотрудничество в добывающей индустрии. Но для успешного проведения этой политики государственной системе не достаёт стабильной законодательной основы, прозрачности административных процессов, что снижает доверие потенциальных инвесторов. И страна со значительными запасами урана слишком медленно выходит на стадию реализации промышленных проектов по его разработке.