Налоговая реформа в ГМК Казахстана: роялти и рост НДПИ

Налоговый кодекс, действующий с января 2026 года, многое изменил для недропользователей. С одной стороны, это механизм роялти, долгожданные налоговые преференции для тех, кто занимается отработкой истощённых месторождений и переработкой твёрдых минеральных образований. С другой, существенно выросли и стали прогрессивными ставки НДПИ по урану и драгоценным металлам.

Любой законодательный акт всегда больше, чем инструкция, которая регламентирует правовые действия в той или иной реальной коллизии. Новый налоговый кодекс в Казахстане создавали в несколько этапов, вокруг этого документа было много дискуссий. А теперь экспертное сообщество хочет знать, как эта регуляторная рамка будет действовать на практике.

«Идея обновления возникла еще в 2022 году. Работа над кодексом шла непросто, было несколько этапов. Дату вступления документа в силу переносили несколько раз. Сначала планировалось принять его в 2024 году. Но по факту на подготовку ушло три года.

И пока сложно сказать, как он будет работать, но тренд на увеличение налоговой нагрузки в секторе ГМК, который мы наблюдаем с 2023 года, просматривается. Это понятие спорное, особенно в разговорах с налоговыми органами. Они считают её как соотношение уплаченного к совокупному годовому доходу компании. При таком подсчёте для ГМК это в среднем 12-13%. Но мы считаем, что для нашей отрасли с её высокой капиталоёмкостью такой подход некорректен. Правильнее было бы считать по отношению к налогооблагаемому доходу, то есть с вычетом всех затрат. Именно такой показатель более точно отражает реальные финансовые возможности компаний. И тогда налоговая нагрузка достигает уже 60%.

А это выше, чем в конкурирующих с нами за инвестиции США, Китае, России и Австралии, Чили или Перу. И это я ещё не упоминаю рост экологических и иных обязательств недропользователей», — пояснил на XVI горно-геологическом форуме MINEX Kazakhstan — 2026 первый заместитель исполнительного директора Республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМП) Максим Кононов.

Рост ставок НДПИ на уран и драгоценные металлы

Для Казахстана, доля которого в глобальных цепочках поставок урана оценивается в 40%, повышение ставок НДПИ на эту продукцию было ожидаемо. Но пока непонятно, насколько серьёзно отразится этот шаг на разведке и вовлечении в промышленный оборот новых месторождений радиоактивного сырья. На фоне растущего парка АЭС, по прогнозам МАГАТЭ, спрос на этот элемент может вырасти более чем вдвое, до 150 тыс. т в год, уже к 2040 году.

В Казахстане в связи с этим планируют активизировать разведку урана, а также внедрить новые методы его добычи, о чём заявлено в стратегии развития атомной отрасли республики, опубликованной в апреле 2026 года. Для гарантированного обеспечения внутреннего спроса и укрепления экспортных позиций авторы этого документа предусмотрели специальные меры. В первую очередь это поисковые работы не менее чем на двух не исследованных до этого перспективных участках в год. Такой подход, по мнению разработчиков, поможет обнаружить ранее неразведанные ураноносные территории с высоким геологическим потенциалом. Но и на уже изученных месторождениях усилят ГРР для уточнения запасов, технологий добычи и ускоренной подготовки к эксплуатации.

При этом реальная налоговая нагрузка на этот сектор возрастёт вдвое или даже втрое. Если до 2025 года ставка НДПИ составляла 5%, то с прошлого года она поднялась до 9%. А с января 2026 года она варьируется от 4 до 18% в зависимости от годовых объёмов добычи и цен на мировом рынке. Но, возможно, именно такая свобода манёвра поможет стимулировать компании на ранних стадиях освоения участков недр, богатых ураном.

«На площадках форума мы обсуждаем, как мотивировать юниорные компании на геологоразведку новых месторождений. Может быть, вводить какие-то дифференцированные ставки? И вот по урану мы видим, что это фактически уже происходит», — отметил Максим Кононов.

С этим мнением согласен и президент Казхастанской горнорудной палаты Руслан Баймишев.

«Нам нужны механизмы, чтобы стимулировать инвестиции в геологоразведку, открыть новые месторождения в течение ближайших десяти лет и начать их освоение, нивелируя риски закрытия отработанных», — подчеркнул эксперт.

Рост НДПИ по драгоценным металлам тоже не стал сюрпризом. Динамика увеличения цен на золото с 2023 года была достаточно устойчивой. К концу 2025 года стоимость тройской унции выросла на 70%, а в начале 2026 года котировки поднимались выше $5 тыс. за унцию. И даже высокая волатильность на биржах в мае-июне пока не вызывает долгосрочных негативных прогнозов. На этом фоне ставка НДПИ по «ауруму» в Казахстане быстро поднимается. В 2022 году она составляла 5%, с 2023 года — 7,5%. По новому налоговому кодексу РК она варьируется с 7,5 до 11%.

«Мы понимаем, что конъюнктура достаточно благоприятная в отношении драгоценных металлов, но всё-таки волатильность присутствует. Более того, необходимо понимать, что среди компаний есть те, которые занимаются исключительно золотом и серебром, для которых это является основным продуктом. Но некоторые компании параллельно добывают цветные металлы.

Сейчас это хорошо иллюстрируется тем, что высокая цена на золото позволяет поддерживать стабильное состояние бизнеса, тогда как цены на другие цветные металлы остаются менее благоприятными. При этом издержки растут — из-за удорожания логистики, высокой себестоимости производства, комплектующих и техники, роста тарифов на ж/д перевозки и прочих факторов. В связи с этим возникает обоснованный вопрос, насколько оправданно настоль существенное повышение НДПИ», — подчеркнул г-н Кононов.

Ограничение льгот и новые стимулы для переработки

Стратегическим в развитии ГМК власти считают стремление к выпуску собственной продукции высоких переделов. С этой точки зрения не совсем понятно, чего ожидать от введения ещё одной регуляторной рамки.

«Своего рода ложкой дёгтя в кодексе стало существенное ограничение льгот по дивидендам недропользователей. У нас были определённые послабления для компаний, которые занимались переработкой сырья внутри страны. Сейчас эти механизмы отменены», — уточнил Максим Кононов.

Однако речь идёт, скорее, о смене мотивирующей парадигмы. Компании могут получить налоговые преференции при заключении специальных соглашений о переработке, предусмотренных кодексом «О недрах и недропользовании». Какие «плюшки» можно получить в этом случае? Их несколько, включая освобождение от КПН и налога на землю в течение десяти лет и восьми — на имущество. Кроме того, не нужно будет платить НДС на импорт и таможенные пошлины на ввозимое оборудование (из соответствующего перечня). Насколько доступна эта опция?

«Такая возможность изначально, с 2018 года, была предусмотрена, но по сей день по различным причинам так ни разу и не была реализована на практике. Основная причина состояла как раз в том, что не было синхронизации между кодексом о недрах и налоговым. Сейчас она произошла. Параллельно определены критерии, по которым предприятия могут претендовать на такие преференции: планка по отдаче от перерабатывающих производств стала выше», — заметил спикер.

А вот для всех остальных предприятий в республике НДС с января этого года автоматически увеличился с 12 до 16%. В минфине республики полагают, что это укрепит возможности бюджета для финансирования социальных обязательств и усилит конкурентоспособность товаров, которые вывозят из Казахстана.

Льготы для истощённых месторождений и ТМО

Не всё в новом кодексе вызывает у отраслевого сообщества опасения, есть и очевидные плюсы. Одно из ключевых изменений связано, к примеру, со стимулированием разработки истощённых или близких к этому месторождений ТПИ.

Кодекс ввёл механизм, по которому в течение пяти лет такие участки, если они будут выделены в отдельные контрактные территории, могут пользоваться льготами. Фактически это означает расширение возможности применения нулевой ставки НДПИ, но при условии внутренней нормы рентабельности предприятия не выше 15%.

По словам Максима Кононова, эта льгота также учитывает определённые встречные обязательства компаний по инвестициям, по сохранению рабочих мест. Ожидается, что такое «двустороннее движение» послужит эффективным инструментом для полной отработки старых месторождений.

Позитивный отклик у отраслевого сообщества вызвало снижение в 10 раз ставок НДПИ в отношении полезных компонентов из состава ТМО. А в числе самых ожидаемых новелл называют возможность переноса при исчислении корпоративного подоходного налога (КПН) по разведочным контрактам на месторождения, где уже идёт добыча полезных ископаемых. По мнению экспертов АГМП, это самое важное по своим масштабам изменение для ГМК. Ведь в нефтегазовом секторе такая законодательная норма была реализована давно и принесла свои результаты. А теперь, как ожидается, она станет стимулом для развития геологоразведки ТПИ в Казахстане.

Переход к роялти: ожидания и риски

Пожалуй, самой приветствуемой новацией, которую закрепил налоговый кодекс образца 2026 года, стало утверждение давно обсуждаемой в отрасли идеи о переходе от НДПИ к роялти: первый взимается с объёма добычи, а второй с реализации, по принципу «продал — заплати».

Этого момента недропользователи ждали с 2018 года. Однако они не уверены, что налоговая нагрузка станет ниже. В основе казахстанской модели заложен опыт Западной Австралии. Там ставки роялти зависят от глубины переработки. Для РК это продуктивно, поскольку соответствует задаче по наращиванию собственных объёмов производства продукции высоких переделов. В итоге в новом налоговом кодексе Казахстана ставки заложены на уровне: 7% — для металлов, 10% — для концентратов, 13% — для руды.

«Замена старого доброго, а если учитывать высокие ставки, старого «недоброго» НДПИ стимулирует, прежде всего, развитие переработки. Ведь роялти основан на платёжеспособности и зависит от объёмов реализации, а не добычи. Но то, как это ноу-хау будет работать, во многом зависит от практики администрирования», — поделился обоснованными опасениями на форуме представитель KGMP Вячеслав Сосновский.

С ним согласен и Максим Кононов. По его мнению, чтобы этого избежать, нужна в числе прочего и продуманная система для определения содержания полезных компонентов. И в настоящее время в Казахстане нет достаточного количества независимых лабораторий, способных обеспечить точность и достоверность подобного анализа. Переход к роялти будет постепенным, и за год, который пройдёт до этого момента, нужно создать всю необходимую инфраструктуру.

«Принятие нового налогового кодекса — это, безусловно, достижение. Но многое ещё предстоит сделать. Не совсем отработанный, но понятный механизм роялти начнёт действовать с 2027 года. Какие при этом возникают риски? Это бюрократия и несогласованность в работе госорганов. И я очень надеюсь, что совместными усилиями мы сможем усилить роль министерства промышленности и строительства РК, которое должно не просто создать приоритет недропользования, но и добиться, чтобы другие министерства скорректировали свои подзаконные акты, а также кодексы: о земле, экологический и водный — в соответствии с международными стандартами. Я думаю, мы с этим справимся», — такие выводы представил на MINEX Kazakhstan исполнительный директор АГМП Николай Радостовец.

ГМК Казахстана переживает не самый простой период. В республике официально заявляют о соблюдении национальных интересов в сфере недропользования и о том, что международный капитал будут привлекать в страну на условиях максимальной отдачи, которую можно получить от вложений. Налоговый кодекс 2026 года, помимо прочего, определил и статус «стратегического инвестора», связав налоговые условия со строгими обязательствами по выполнению контрактных условий и отработке месторождений.

И, двигаясь от налога на добычу полезных ископаемых к модели, основанной на роялти, государство одновременно усиливает контроль над своими природными ресурсами. Совместить растущий «ресурсный патриотизм» и сотрудничество с глобальными финансовыми структурами — сложное упражнение. Но, сравнивая свою стратегию с опытом других крупных горнодобывающих стран, республика ищет собственный устойчивый путь долгосрочного развития добывающей отрасли.

Текст: Мария Кузнецова.