Переработка техногенных минеральных образований: опыт Казахстана

За десятки лет промышленной добычи полезных ископаемых в Казахстане скопилось порядка 60 млрд тонн твёрдых минеральных отходов, которые почти не используются, а подчас и вовсе остаются заброшенными. Между тем в отвалах, хвостах и шламах таятся сокровища: драгоценные и благородные, редкие и редкоземельные. И, хотя содержание ценных металлов не так высоко, как в рудах, это не повод упускать очевидную выгоду. Предложениями и экспертными мнениями о том, как не просто обезвредить такие объекты, но извлечь из них прибыль, на форуме MINEX Kazakhstan — 2026 делились спикеры технической сессии «От обязательств к активам: новая эра управления техногенными минеральными образованиями».

В мировой добывающей индустрии сложилось традиционное отношение к хвостохранилищам как неизбежной «головной боли». Но растущий спрос на критическое сырьё постепенно меняет этот расклад. И на горы техногенных минеральных образований недропользователи смотрят уже как на доступный и потенциально прибыльный источник сырья.

Для Казахстана этот ресурс приобретает стратегическое значение с учётом официально заявленного промышленного разворота к поставкам на глобальный рынок и развитию внутренней переработки РМ и РЗМ. И, конечно, в силу богатого исторического «наследия», складированного в сотнях хвостохранилищ. Но пока, по данным министерства промышленности и строительства РК на конец 2025 года, уровень переработки ТМО недропользования в стране не превышает 11% (для сравнения: в некоторых странах Старого Света этот показатель выше 80%). Основные накопления ТМО находятся в Павлодарской, Карагандинской и Костанайской областях, причем более 67% от общего объёма требует проведения исследований и разделительного баланса.

«В рамках комплексного плана развития отрасли редких и редкоземельных металлов разработана дорожная карта по ревизии ТМО. Началась инвентаризация, что поможет оценить состояние, определить приоритетные направления переработки и привлечь инвестиции для экологических проектов», — рассказал на заседании правительства министр промышленности и строительства РК Ерсайын Нагаспаев.

Основная работа впереди, но примеры рационального и даже выгодного использования «хвостов» обогащения при добыче меди и золота в республике уже есть. ТОО «Медная Компания Коунрад» перерабатывает минеральные отходы своего рудника с 2023 года. За это время в компании реализовали три проекта на общую сумму свыше 47 млрд тенге. Но пока такой практичный подход к ТМО для ГМК Казахстана скорее исключение, чем правило. И тому есть объективные и взаимосвязанные причины.

Барьеры рентабельной переработки ТМО

Хотя техногенные минеральные образования и становятся важным фактором наращивания ресурсной базы Казахстана и устойчивого развития добывающей отрасли республики, всё же на этом пути приходится преодолевать множество барьеров.

«По уточнённым данным, в стране порядка 60 млрд тонн ТМО. Я наблюдаю ситуацию с 2009 года, и эта цифра почти не меняется. В «хвостах» и отвалах ГОКов, которые в основном сосредоточены в Восточном и Центральном Казахстане, Жезказганском и Балхашском кластерах, заключены немалые ресурсы, пока не вовлечённые в экономический оборот. А ведь технологии переработки ТМО известны, причём как физико-механические и гидрометаллургические методы, так и комбинированные схемы извлечения нескольких компонентов.

Да, отходы несут экологические риски, но одновременно являются важным источником пополнения минерально-сырьевой базы страны. Но отсутствие системной государственной политики в этой сфере сдерживает инвесторов, которые могли бы вложить средства в организацию перерабатывающих производств», — такую позицию выразил на форуме MINEX Kazakhstan — 2026 заместитель исполнительного директора Республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМП) Ербол Закариянов.

По мнению эксперта, проблема не столько в технологиях, сколько в экономической обоснованности и рентабельности таких проектов в Казахстане. Действующий режим налогообложения не учитывает специфику ТМО. А низкое содержание полезных компонентов делает проекты по их переработке в республике весьма чувствительными к тарифам, налоговой нагрузке и, как следствие, зависимыми от стимулирующих мер господдержки.

В августе этого года в Казахстане пройдут выборы в новый однопалатный парламент. Специалисты АГМП подготовили пакет предложений, которые уже этой осенью намерены представить избранному составу курултая. По оценке аналитиков ассоциации, для запуска направления переработки ТМО в отрасли необходимы не отдельные направления поддержки, а комплекс стимулирующих мер, который будет включать нулевую или пониженную ставку НДПИ, льготные тарифы на электроэнергию и транспортировку продукции для тех, кто готов перерабатывать минеральные отходы и производить концентраты, металлы, техногенные материалы.

Это поможет существенно поднять привлекательность подобных инициатив для инвесторов, как и благоприятный правовой режим, который включал бы особый статус ТМО в качестве ресурса при запуске пилотных проектов.

Стоит отметить, что принятый в прошлом году новый налоговый кодекс республики предусматривает снижение в 10 раз ставок НДПИ в отношении полезных компонентов, которые недропользователи извлекают из ТМО. Однако эта мера пока не работает так, как было задумано. И её оказалось недостаточно, чтобы мотивировать к действиям.

Ещё одной из проблем является слабо проработанная в законодательных нормативах классификация ТМО, разные виды которых формируются на всех этапах производственной цепочки: от добычи до готовой продукции. «Уточните значение слов, и вы избавите свет от половины заблуждений», — уверял ещё в XVII веке Рене Декарт. И в регуляторной сфере точность формулировок приводит к полному «пробуксовыванию» даже самых перспективных положений.

«В процессе регулирования ТМО возникает несколько ключевых проблем, связанных с их классификацией на частные и государственные. Поэтому важно установить юридические рамки и критерии, которые будут регулировать владение и использование отходов. Это позволит разграничить ответственность между государством и недропользователями и будет способствовать активному вовлечению отходов в процессы переработки. Такие меры не только снизят правовую неопределённость, но и стимулируют инвестиции в разработку и внедрение новых технологий, что, в свою очередь, повысит экономическую эффективность использования ТМО», — отметила заместитель председателя Правления НПП РК «Атамекен» Гульнара Бижанова.

Экологические риски и ресурсный потенциал ТМО

Пополнение минерально-сырьевой базы республики — важная миссия. Но это далеко не единственный драйвер, который запускает активное вовлечение ТМО в оборот. Начиная с 2019 года, ключевым фактором стала безопасность их хранения и предотвращение техногенных катастроф. А их последствия могут быть разрушительными и трагическими.

«В ноябре 2015 года в Бразилии из-за разрушения плотины на ГОКе компании Samarco, совместного предприятия Vale и BHP, в окрестные водоёмы утекло 32 млн м куб. токсичных «хвостов». Погибли 18 человек. В этой же стране в 2019 году произошла другая техногенная авария, из-за которой погибло 270 человек. По вине той же компании (Vale) после прорыва дамбы из огромного хвостохранилища, где складировались отходы добычи железной руды рудника Брумадинью, унесло 10 млн куб. метров отходов.

В результате таких происшествий на пути миграции «хвостов» сносит целые поселения. Власти остановили работу предприятия, и возобновить её удалось только спустя пять лет после катастрофы, в 2020 году. При этом на момент аварии хвосты в хранилище не размещались уже несколько лет», — такие примеры привела, выступая на MINEX Kazakhstan — 2026 старший консультант по устойчивому развитию SRK Consalting Сандугаш Абдижалелова.

В том же 2019 году, после трагедии в Брумадинью, мировое отраслевое сообщество горно-металлургической индустрии пришло к выводу, что сложившийся подход к управлению хвостохранилищами неприемлем и ситуацию нужно кардинально менять. Поэтому уже к 2020 году был разработан Глобальный отраслевой стандарт управления хвостохранилищами (GISTM) основной целью которого был заявлен нулевой вред для людей. К настоящему моменту этот документ оказывает значительное влияние на мировые процессы управления хвостохранилищами.

«Почему этот стандарт важен для Казахстана? В первую очередь из-за растущего давления со стороны инвесторов и общественности. Люди хотят знать, что такое хвостохранилища и какие опасности они в себе таят. Ещё один фактор — повышение уровня корпоративной ответственности. Соответствия глобальному стандарту требуют и постоянные изменения в законодательстве нашей страны: многие нормы экологического и водного законодательства РК непосредственно перекликаются с ним, в частности в том, что связано с использованием наилучших доступных технологий.

В Казахстане, к счастью, не было крупных аварий, связанных с ТМО, которые унесли бы жизни людей. Но значит ли это, что у нас всё хорошо с «хвостами»? Как эколог скажу: есть то, на что мы до сих пор мало обращаем внимания при проектировании, строительстве и эксплуатации таких объектов. Это экосистемы, которые находятся в зоне риска потенциального загрязнения. И, прежде всего, те хвостохранилища, что расположены в непосредственной близости к населённым пунктам и критическим водосборным бассейнам таких рек, как Иртыш, Или, Сырдарья, и озера Балхаш», — объяснила Сандугаш Абдижалелова.

Оценка рисков при проектировании хвостохранилищ

На электронной карте Глобального портала по хвостохранилищам (Global tailings portal) на территории Казахстана раскрыта информация только по 29 объектам складирования отходов.

Это значит, что в республике более 2 тыс. хвостохранилищ с большими объёмами многокомпонентного наследия остаются в «тени».

«Множество таких объектов на консервации либо и заброшены. Значительное число строилось ещё во времена СССР, пятьдесят и более лет назад, большинство из них не самого безопасного по современным меркам наливного типа, а вместо геомембран в основе — глинистые слои. И по таким хвостохранилищам нет полных и актуальных архивных данных, что не позволяет объективно оценить, насколько далеко могут мигрировать «хвосты» в случае разрушения дамбы. И риски разрушения растут с каждым годом», — оценила сложившуюся ситуацию старший консультант по устойчивому развитию SRK Consalting.

Увы, не только старые хвостохранилища создают угрозу безопасности. По мнению Сандугаш Абдижалеловой, даже новые объекты, которые проектируются и строятся в наши дни, с этой точки зрения можно и нужно улучшать. При проектировании необходимо учесть, какие населённые пункты находятся ниже по течению, какие землепользователи попадают в зону риска, какие экосистемы уязвимы.

Необходимы большее количество инженерно-геологических изысканий, точная геохимическая характеристика хвостов и материалов, из которых строятся дамбы. И здесь приходится вынужденно вернуться к правовому полю: несмотря на то, что в законодательстве РК есть соответствующие требования, реальные практики правоприменения необходимо совершенствовать.

Переработка или рекультивация: экономический выбор

Эксперты отрасли всё чаще указывают на то, что хранение отходов добывающей промышленности вредно само по себе даже при соблюдении норм экологического законодательства и Кодекса о недрах.

«Пересохшие или неправильно покрытые отвалы хвостохранилищ становятся источником токсичной пыли, загрязняют воздух и сельскохозяйственные земли. Другая проблема связана с загрязнёнными водами и риском прорыва дамб. Из-за этого недропользователи увеличивают свои финансовые и репутационные риски. Почему перерабатывать выгоднее, чем рекультивировать? Интерес к ТМО обусловлен не только ростом спроса, но и тенденцией к снижению содержания руды действующих месторождений.

Для получения того же количества металла нужно перерабатывать больше, а это повышает эксплуатационные расходы недропользователей, снижает эффективность и увеличивает негативное воздействие на окружающую среду», — пояснил управляющий директор по Казахстану Paterson & Cooke Алексей Рагулин, который представил на форуме в Астане практический международный опыт повторной переработки хвостов для производства металлов.

По словам эксперта, выбор технологий для этого большой. Помимо повторной переработки и сгущения с помощью флотационных машин, магнитных сепараторов и центробежных концентраторов, успешно применяется для извлечения ценных компонентов из ТМО электрообогатительная технология (EAC): это системы, работающие на энергии солнца. Традиционно востребованы кучное и цианидное выщелачивание, а также процесс NVRO, когда используют нелетучий остаточный окислитель.

Алексей Рагулин привёл пример реализации проекта переработки лежалых «хвостов» золотодобычи (с содержанием ценного компонента примерно 1 грамм на тонну) для заказчика в Канаде. Сложность проекта заключалась в том, что он не должен был оказывать влияние на экосистему и бассейн реки, которая важна для коренного населения (а для них в законодательстве Канады действуют особые преференции). Поэтому подбор технологии оказался непростым.

«Мы рассматривали все возможности: гравитационные и флотационные методы, цианидное и тиосульфатное выщелачивание, обращение с хвостами в сгущённой, фильтрованной, центрифугированной формах. В итоге подобрали нетрадиционную комплексную технологию. Выполнен предварительный проект для базового сценария, определены возможности извлечения критических минералов. Потенциал для внедрения подобных проектов в Казахстане большой, здесь расположено большое число хвостохранилищ с промышленным содержанием полезных компонентов, и запросы на реализацию их переработки в ближайшие годы будут возрастать», — поделился мнением Алексей Рагулин.

С этим трудно не согласиться: запасов в хвостохранилищах Казахстана хватит на несколько десятков лет вперед. Но важна и динамика изменений «климата», в котором могут «взлететь» проекты по их переработке. Это затрагивает и правое поле, и исследования, оценку, учёт ресурсов, спрятанных в «хвостах». Только на этих условиях можно запустить не просто отдельные проекты переработки ТМО, а систему их управления в масштабе республики.

Текст: Мария Кузнецова.