Национальный план угольной генерации Казахстана

В феврале Министерство энергетики представило план развития угольной генерации до 2030 года. По указу главы республики ведомство разработало дорожную карту, стоимость реализации которой превышает 8 трлн тенге. 

Кроме того, президент Касым-Жомарт Токаев поручил до конца марта присвоить всем проектам из этой стратегии статус национальных. 

С одной стороны, такой интерес к отрасли логичен: угольная энергетика сегодня обеспечивает более 60% выработки электроэнергии в Казахстане, но износ мощностей сдерживает развитие промышленности. 

С другой стороны, эта инициатива вызывает ряд вопросов. Почему Казахстан с его значительным потенциалом ВИЭ делает такую мощную ставку именно на твёрдое топливо?

Что такое «чистый уголь», о котором говорят власти, и доступны ли такие технологии в РК? Как соотносятся угольная генерация и планы по декарбонизации, ратифицированные Парижским соглашением? 

Наша редакция проанализировала заявленный проект Нацплана и обратилась к экспертам, чтобы разобраться в реальных целях и рисках масштабной модернизации энергообъектов.

Что должны сделать в рамках нацплана? 

До 2030 года в Казахстане в оборот введут 7,6 ГВт новых и модернизированных мощностей угольной генерации для нужд промышленности.  

В стране должны построить несколько новых энергообъектов: 

• Экибастузскую ГРЭС-3 мощностью 2,64 ГВт;
• станции в Курчатове, Кокшетау, Семее, Усть-Каменогорске и Жезказгане.

Кроме того, запланирована техническая реновация Экибастузской ГРЭС-2 (прирост с 1 ГВт до 2,1 ГВт) и ГРЭС Аксу. 

Устаревшие мощности намерены заменить современными энергоблоками с высоким коэффициентом полезного действия и минимальными выбросами. Вероятнее всего, речь идёт о замене паровых котлов на те, которые обеспечивают более высокую эффективность преобразования тепловой энергии в электричество. 

Инвесторов для строительства новых станций подберут на тендерах, а для обновления действующих объектов будут подписывать инвестсоглашения с Минэнерго.    

Рост угольной генерации, соответственно, требует увеличения добычи полезного ископаемого. Известно, что Минэнерго ждёт от отрасли дополнительные 19 млн т угля энергетических марок в год. 

Крупные недропользователи уже подтвердили, что готовы ответить на запрос отрасли. В частности, «Богатырь Комир» планирует нарастить объём с 42,7 млн т в 2024 году до 56,5 млн т в 2032 году.

Компания инвестирует 360 млрд тенге на строительство новых объектов комплекса циклично-поточной технологии (ЦПТ) и внедрение MES-системы для управления, покупку спецтехники и другие мероприятия по модернизации. 

«Шубарколь Комир» пока подтвердило краткосрочный рост показателей — до 16,1 млн т в 2026 году. До конца десятилетия предприятие хочет вложить 95,5 млрд тенге во второй этап ЦПТ, обновление автопарка, в том числе за счёт роботизированных машин, а также в цифровые технологии (Hovermap для 3D-картографирования и пр.).      

Ещё один важный пункт нацплана — развитие железнодорожной инфраструктуры. Минэнерго понимает, что параллельно с ростом мощностей угледобывающих компаний нужно наращивать парк полувагонов и устранять «узкие места» на ж/д путях.  

Кроме того, в программе есть и социальный блок, о котором пока известно меньше всего. Ведомство анонсировало «меры по защите персонала», специализированные жилищные программы совместно с государственным «Отбасы банк» и контроль за подготовкой кадров. 

Мы попросили оценить разработанную стратегию специалистов по экологическому праву. 

«Документ вызывает серьёзную обеспокоенность с точки зрения экологического права и климатической политики. И главная опасность этого нацплана заключается в эффекте блокировки.

8 трлн тенге на угольную генерацию — это огромный ресурс, который будет изъят из потенциального развития возобновляемой энергетики и газовой генерации.

Учитывая, что международные финансовые институты уже отказываются финансировать угольные проекты, бремя ляжет на бюджет и самих потребителей через механизмы вынужденных инвестиций, что консервирует устаревшую структуру экономики. 

Да, сегодня уголь даёт более половины электроэнергии, а износ сетей достигает 56%, но латание дыр за счёт продления жизни старых станций не решает проблему дефицита мощности, а лишь откладывает её. 

В сочетании с планами по развитию ВИЭ до 23% к 2035 году мы получаем крайне неустойчивую конструкцию: нерегулируемые «зелёные» мощности будут работать в паре с устаревшими угольными станциями, которые не способны к быстрому маневрированию.

Это создаёт риски для всей энергосистемы», — считает адвокат по экологическим делам, управляющий партнёр адвокатского бюро Zharov Group, к.э.н. Евгений Жаров. 

«Чистый уголь»: какие технологии внедряют в Казахстане? 

Главное условие нацплана угольной генерации — «чистый уголь» в основе всех проектов. 

Этот термин — оксюморон, точнее будет сказать «чистые угольные технологии» для снижения выбросов. Например, к ним относятся следующие:

• улавливание и хранение диоксида углерода — захват углекислого газа, выделяющегося в процессе горения, и закачка в подземные пласты;
• газификация — превращения угля в горючий синтез-газ (более чистое топливо) путём частичного окисления кислородом, водяным паром или воздухом;
• кислородно-топливное сгорание — сжигание в чистом кислороде, что исключает попадание азота в камеру и уменьшает выбросы. 

Пока об экологической повестке в угольной генерации нам известно не так много. Минэнерго лишь отчитывалось о модернизации оборудования на некоторых станциях. 

В частности, на Экибастузской ГРЭС-1 капитально обновили электрофильтры, что позволило снизить концентрацию пыли с 400 до 350 мг/нм³. На территории промышленного объекта рекультивировали 250 га золоотвалов и высадили 23 тыс. саженцев. Эти мероприятия обошлись в 5 млрд тенге. 

Экибастузская ГРЭС-2, в свою очередь, модернизировала системы аспирации, снизив выбросы на 2,57 тыс. т, и внедрила микроимпульсную технологию для пылеподавления. Всего в экопроекты инвестируют 8,1 млрд тенге.

Ещё один пример — перевод ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 в Алматы на газ. По оценкам, это уменьшит выбросы оксидов азота с 680 до 35 мг/нм³ и полностью исключит образование пыли и оксидов серы. 

Мы спросили у экспертов, возможен ли переход на «чистый уголь», и на опыт каких стран может опираться РК. 

Руководитель дирекции международных программ АНО «Центр «Энерджинет» Владислав Южаков считает, что до 2030 года действительно можно заменить или глубоко модернизировать изношенные блоки, поднять располагаемую мощность, снизить аварийность и сделать станции более манёвренными.

«Экологический эффект понятен: более эффективное оборудование и современная газоочистка способны снизить выбросы оксидов серы, азота и твёрдых частиц.

Но по диоксиду углерода сразу будет виден предел этой модели: без улавливания, транспортировки и хранения углекислого газа угольная генерация не станет низкоуглеродной. 

С точки зрения международного опыта Казахстану логичнее всего смотреть на Китай.

Там угольная генерация проходила через модернизацию не только ради надёжности и КПД. IEA прямо указывает на китайскую цель по ретрофитам 220 ГВт станций под более гибкую работу в энергосистеме. 

Это важный ориентир, так как при росте ВИЭ вопрос решается уже на уровне того, как угольные мощности держат режим, работают на пониженных нагрузках и вписываются в переменную генерацию. 

Но здесь же возникает и стратегический риск: если уголь получает длинные деньги и статус опорной мощности, он начинает фиксировать старую архитектуру энергосистемы. Тогда ВИЭ упираются в сетевые и режимные ограничения, а газу сложнее занять роль манёвренного балансира», — рассуждает специалист. 

Представитель адвокатского бюро Евгений Жаров подчеркнул, что сейчас в мире не существует коммерчески доступных и масштабируемых технологий, которые сделали бы угольную генерацию по-настоящему «чистой». 

По его словам, сверхкритические параметры пара, технологии углехимии или системы улавливания и хранения углерода и прочие технологии — это либо капиталоёмкие процессы, удорожающие энергию в разы, либо проекты, находящиеся на стадии НИОКР. 

«Ссылаться на международный опыт, безусловно, нужно, но важно понимать его контекст: даже в технологически развитых странах, таких как Германия или Япония, отказ от ископаемого синхронизирован с колоссальными инвестициями в сети и генерацию из ВИЭ. 

Упоминания о возможностях переработки угля в более чем 250 видов продукции звучат красиво, но для этого нужна целая отрасль углехимии, которой в РК нет, и её развитие требует времени и десятков миллиардов долларов отдельно от энергетики», — отмечает эксперт. 

Угольная генерация vs экология 

Казахстан принял стратегию достижения углеродной нейтральности до 2060 года ещё несколько лет назад. Но как мировая повестка коррелирует с новыми планами по развитию угольной генерации? 

Евгений Жаров считает, что цели Парижского соглашения и новый нацплан РК не соотносятся между собой. 

«Заявления Минэнерго о том, что угольная генерация останется основной из-за дешевизны и наличия запасов, игнорируют тот факт, что углеродный след будет только расти, а значит, страну ждут либо колоссальные выплаты по углеродным сборам на экспортных рынках, либо международная изоляция. 

Технологии сжигания с аммиаком или новые котлы, превращающие уголь в пар, безусловно, снижают локальные выбросы, но они никак не решают проблему парниковых газов. По сути, Казахстан пытается сохранить статус угольной державы и при этом считаться «зелёным» игроком. 

С точки зрения экологического права необходимо не просто декларировать планы, а принимать жёсткие нормативы по удельным выбросам на единицу выработанной энергии, которые сделают невозможным строительство новых энергоблоков без систем улавливания и хранения углерода, 

Кроме того, стоит синхронизировать стратегию с обязательствами по достижению углеродной нейтральности. Иначе многомиллиардные инвестиции в уголь превратятся в «могильник» бюджетных средств», — рассуждает специалист. 

Руководитель дирекции международных программ АНО «Центр «Энерджинет» Владислав Южаков высказался не столь радикально. По мнению спикера, РК сможет выполнить обязательства по декарбонизации, но только при жёстких ограничениях на роль угля, развитии «зелёных» технологий, ВИЭ и газовой генерации. 

В противном случае модернизация угольных ТЭС лишь частично решит вопрос с экологией, но не даст нужных решений по климатическому соглашению.

Читайте также: «Линия защиты: «зелёные» технологии добычи твёрдых полезных ископаемых в Казахстане».